16.09.2017

Скольжение по спирали. Глава 16

Сеансы д-ра Абирталя
К.№1—5.4. №1. 29.XI.2002

— Я предвкушаю ваши возмущения, мадам Римик, и ожидаю, что вы, в конце-концов, начнете все опровергать, но мне следует напомнить вам, что история, которая развернулась вчера вечером при нашем с вами участии, берет свои истоки в трагедии, случившейся восемь лет назад. Я уверен, что в другой, менее стрессовой ситуации, если вы зачерпнете в своей памяти воспоминания, вы выудите оттуда и без моей помощи ее — эту зловещую катастрофу.
С вашего разрешения, я обойдусь без имен, во всяком случае, без имени моего клиента — это политика нашей лечебницы. Мы, кстати говоря, присваиваем им регистрационные позывные: К — клиент, № — такой-то по порядку — далее мы записываем дробное число, что обозначает конкретный диагноз или стадию лечения. Например К.№1 — 1.1. — то есть первый клиент, с целостным сознанием, на первой стадии недомогания. Клиенту, о котором я поведу речь, был присвоен позывной К.№1—5.
Я напомню вам о причине, по которой он оказался в стенах нашей лечебницы.
В ноябре 1994 года, в день, так похожий на этот, по мокрому шоссе, со стороны бельгийской границы на новом фиате, во весь дух мчалась женщина, спасать своего непутевого супруга. Звали эту женщину Элеонора, ее имя я могу называть открыто, или, как называл ее муж, Лора. Льоу, Ло, Лара, Флорин, Флорентина и другие ее производные не имеют никакого другого значения — это все одно имя одной конкретной женщины. С древнегреческого это имя означает «милосердие», что весьма характеризует ее характер и конкретно тот самый поступок. Сам ее благоверный муж в ту пору переживал очень тяжелые времена, ударился в беспросветное пьянство, ставки и бродяжничество. Постоянной работы у него не было, хотя он и считался весьма творческим человеком, и даже выставлял свои незавершенные полотна в галереях.
В тот ноябрьский день он очнулся не возле водосточной канавы на соседней улице своего города, а далеко от дома, без денег, у придорожного мотеля, где-то неподалеку от бельгийской границы. Одному Богу известно, как его туда занесло.
Элеонора была для него единственным человеком в мире, который еще различал в нем тот постепенно затухающий свет, который К.№1—5 сам в себе планомерно погашал. Его изнутри раздирала обида на самого себя, за несправедливость мира к нему и его судьбе. Едва ли стоит говорить, что он замечал те частицы добра и света, которыми она освещала его жизнь Элеонора.
Когда она его везла домой — пьяного, скверно пахнущего мочой и алкоголем, с грязными, в струпьях, волосами, бессильного и жалкого — она его любила. Он находился на пассажирском сидении, с опущенной спинкой, чтобы ее супруг мог хотя бы немного отоспаться и прийти в себя. Но ему не спалось. Ему хотелось все разбить до осколков, в пыль, в крошку.

— Стой, куда ты меня везешь? Верни меня назад!
— Поспи немного, не разговаривай. Тебе нужно отдохнуть.
— Оставь меня с моими друзьями… Куда ты меня везешь?
— Прошу тебя, не ругайся. Не кричи, все в порядке. Мы едем домой.
— Как ты меня нашла? Где я? Верни меня назад, дура!
— Милый, успокойся!
— Развяжи меня, дрянь!

Он не успел расстегнуть пояс безопасности, и это спасло ему жизнь. Элеонора потеряла из виду дорогу, отвлекаясь на его беспокойство, и фиат вылетел на гравийную обочину, сорвавшись с мокрой трассы.
Элеонора погибла сразу, получив травмы не совместимые с жизнью, а К.№1- 5 выжил, по иронии судьбы. Пьяных судьба оберегает, очевидно.
— Я не понимаю, как эта история поможет вам остаться в живых, доктор. Вы просто развлечь меня решили?
— Да, но вы тоже знаете — каково это потерять своего близкого в автокатастрофе? Разве вам не знакома эта боль. Его боль? Боль, с которой он и пришел ко мне? Как он был подавлен этим горем, вы бы видели! Как угнетен был этой виной, буквально, как волной окатившей его, за то, что он остался в живых, а она погибла!
Он накладывал на себя руки, пытался покончить с собой несколько раз. Интересно, что он с утратой свой Лоры, пошел на поправку и почти что перестал пить. Завязал с азартными играми. Но вместо этого, совершенно потерял рассудок. Он расплатился не только жизнью своей жены, но и своим сознанием. К.№1- 5 просто-напросто не выдержал давления раздирающей его вины за смерть супруги. Буквально, чтобы вы меня понимали, он в прямо смысле слова не выдержал — распался, как личность на куски. Он погрузился в себя настолько глубоко, насколько только мог. Но просто буравил себя, виток, за витком уходя на глубину. В конце концов, трещина пошла паутиной во все стороны и он распался. На части, на составляющие. В этом было его спасение — расщепить себя на несколько самих себя, чтобы разделить то огромное море скорби, в котором он захлебывался один.
Так он попал ко мне — внешне один человек, но внутри него существуют несколько отдельных миров, которые он воссоздал из самого себя. И в каждом микромире свой хозяин, свой властелин — одного он одарил храбрым сердцем и решительностью, второго чуткостью и пониманием, третьего страстью и любовью. Вы понимаете, о чем я говорю, мадам Римик?
— О психе, у которого потекла крыша после смерти жены. Не лучшие слова чтобы закончить жизнь, доктор. В ваших интересах говорить убедительнее.
— Дайте мне еще несколько минут, мадам. История продолжается. Я пытался его вылечить, пытался помочь. Я тысячу раз беседовал с его альтер-эго, чтобы попытаться понять их природу возникновения. И вот что у меня получилось выяснить:
1. Молодой человек, лет 20—25. Щуплый, по ощущениям меланхолик, не отличается твердостью характера. Мнителен. Фанатично верен своим идеалам. Верит, что пережил детскую трагедию, когда в автокатастрофе потерял свою мать. Вынашивает вину о несостоятельности, собственной беззащитности. Не смог помочь умирающей матери, с тех пор ищет возможности искупить вину, и совершить героический поступок.
2. Мужчина в зрелом возрасте. Ведет уединенный образ жизни, развелся с женой, после смерти маленькой дочери. Терзаемый чувством вины и не взятой на себя ответственности, закрылся от мира в маленьком пространстве, куда никого не пускает.
3. Мужчина тридцати лет. Холост, свободен. Ревнив и раним. Пережил тяжелое детство. Потерял сестру, воспитывался без родителей. Живет с чувством вины и сожалением о невысказанном и несовершенном. Теперь проявляет свои чувства, действует «от сердца».
4. Наконец, девушка. Примерно того же возраста. Артистична, умна, с живым активным мировосприятием. Импровизирует, и действует спонтанно. Крайне предусмотрительная особа. Однако, долгие годы живет с чувством страха перед смертью любимого человека. В юности стала причиной смерти своей подруги, с тех пор проверяет себя на предмет «чем готов человек пожертвовать ради любви?».
Вы помните, о чем я вам рассказываю, мадам Римик?
— Я… вы меня пугаете, доктор?
— Вам нечего бояться, мадам, вам все это уже давно известно. Я тысячу раз вам это рассказывал. Вспомните, кто вы. Сколько вы себя знаете? Что с вами было десять лет назад? Пятнадцать? Все как в тумане: ни детства, воспоминаний, ни знакомых оттуда. Нет ничего. Все потому, что ваш день рождения — ноябрь, 1994 года. Вспомните.
В тот день, когда К.1—5 рассек свое сознание на составные части, в момент когда каждый его внутренний голос предстал четырьмя разными перешептываниями, когда вы выделились, и вышли на передний план, затмив своими спинами его самого — вы, мадам Римик, и появились на свет.
— Прекратите нести этот бред. Это глупейшая выходка, доктор, у вас не получится заговорить мне зубы!
— Мадам, вы должны мне наконец поверить! Хотя бы раз за все это время.
Я знаю каждое ваше слово наперед, каждое ваше движение. Я вел вас за руку все это время. Я знаю вас уже много лет. Я изучал ваш характер, ваши повадки, ваш нрав.
Мы тысячу раз шли по пути восстановления, мы почти возвращали вас в реальности, но каждый раз возвращались к исходникам — и вы все забывали. Я стараюсь, как Сизиф, поднять вас на вершину, по той самой спирали, которая осталась после его буравчика, а вы каждый раз срываетесь, и ухаете еще ниже. Еще глубже. С каждым днем, вы соскальзываете все дальше вглубь, внутрь своей реальности. Ангелы забвения уносят вас от вашего истинного сознания, и вас слишком мало, чтобы вам хватило сил вернуться в себя.
— Что вы несете, чертов шарлатан? Я вас сейчас исполосую, подлая твоя душонка!
— Мадам, не горячитесь. Вам нужно в конце-концов это принять. Помогите мне вернуть вас ему. Встаньте на мое место, я должен помочь К№1—5. Он разделил себя на вас, и ему легче жить, безусловно, но живет он в своих реальностях, каждый в своей, и ни одна ни состыковывается с общей. Я хочу помочь вам, помните. Я же для этого приехал. Дайте мне вас вернуть ему.
— Я не посмотрю, что приедут жандармы и зарежу тебя, как свинью, мерзостный ты доктор!
— Вы думаете, сюда приедут жандармы? Чего ради? Мы где по-вашему?
— Они едут сюда, в отель! Они приедут, и пускай обнаружат еще и твой труп, старый кретин!
— Никто не приедет сюда, мадам Римик. Это не отель — это ваша палата. Вы думаете, что вас спускал Леон Камэ вниз, но вы сорвались, упали, и потеряли сознание? Потом я вас нашел и привел в чувство? Все так, я вас действительно отпер, мы у вас в палате, дверь открывается снаружи, а замок с вашей стороны — муляж. Видите? Никакого спуска не было. Он был лишь в вашей голове. Вы снова сорвались, Мия! Вы по-прежнему в «Сэн-Жэмо». Вы восемь лет здесь находитесь на лечении, и ни в каком отеле вас никогда не было.
— Что ты несешь, ублюдок? Какой «Сэн-Жэмо»? Это отель Эйхема. И сюда приедут жандармы! Не подходи ко мне!
— Я не двигаюсь, стою, мадам. Все спокойно. Хорошо, да. Это отель. Вы здесь занимаетесь любовью с Эйхомом, когда никого нет. В этом отеле кроме вас никого не бывает, так? Вы всегда можете быть вдвоем. Вам нравится бывать в самом дорогом номере, где прекрасный вид на рассвет. Вам же нравится балкон, мадам? Чудесный вид. Только сегодня здесь оказались еще двое — мой сбежавший из лечебницы пациент, ах простите, клиент. Мистер Айек Ноел младший, который чудесным образом вас нашел. Интересно, как ему это так удалось? В своих записках он пишет, что это вы ему написали, и вы позвали сюда…
— Бред! Я никогда в жизни ему не писала! Он псих! Такой же как и ты! Не двигайся, не то пырну тебя!
— Разумеется, не писали. Я сам ему их подкинул. Якобы от вас. Я знал, что он попытается сбежать. Я даже дал ему стащить пистолет. Незаряженный, но тем не менее. Для устрашения его сусликовой внешности подростка. Во всяком случае, он мог бы совершить свой геройский поступок, и искупить свою вину, полученную в результате детской травмы, если бы не вы! Зачем вы его подставили, мадам?! Каждое альтер-эго должно было воссоединиться с остальными, чтобы стать полноценным сознанием, а вы урезали это сознание на четверть!
— Я больше не желаю слушать этот бред! Молчать!!!
— Затем я позвонил господину Камэ. Он по моим расчетам должен был прибыть, чтобы защитить вас. Взять ответственность за жизнь другого человека. И снова вы! Его руками вы убили мистера Ноела, тем самым лишь увеличив тяжесть его виновности. А затем прогнали, не дав ему искупить свой проступок. Это жестоко. Сознание уменьшилось еще на четверть. Мне радостно лишь, от того что перед смертью, он осуществил важное для себя дело — стал нужным и полезным вам. Пусть и предательски подставленный вами же.
— Ты… все знаешь!
— Ты оставила его там умирать. В твоей реальности, ты не завела машину и не выскочила на дорогу. Ты замкнула электрическую цепь в номере второго этажа. Это так подло. Леон Камэ держал до конца путь к твоему спасению, пока ты его не умертвила. Ты ведь знала, что еще один этаж, и он выпустит провод? Еще одна нелепая случайность. Еще один тупой скальпель. Что же, вам удалось его порадовать — как он и желал, он умер мгновенно. Яркой вспышкой закончилась его мучительное, виноватое существование.
Затем вы неудачно спрыгнули в темноту и потеряли сознание, так, мадам? Как расчетливо.
Это все новые витки спирали — я видел это в картинах мистера Ноела, в его записях, в вашей подвеске, подаренной Эйхемом Ламоне. Вы, словно, скользите куда-то вниз, в пропасть. Чем больше вы карабкаетесь наверх, тем сильнее вас стаскивает назад, от центра к периферии. Держитесь центра — там на виражах спокойней.
— Вам никто не поверит! Это бред сумасшедшего. Вы набрались этой ахинеи у ваших «клиентов»!
— Поверят. Ведь я сам вас подвел к этому. И даже тело Эйхема Ламоне, мадам Римик, я видел тоже. Я видел его лежащее, обнаженное туловище, с переломанными конечностями. Вы напрасно не потрудились его прикончить сразу…
— Боже, нет! Эйхем!
— Он был еще жив, когда я нашел его. Это от него я успел узнать о вас, мадам Римик. Поэтому я и не поверил в вашу тираду в сторону мистера Ноела.
— Нет! Вы лжете! Все неправда! Я не убийца! Я не ваш клиент! Это все ваша чертова игра!
— Да, мадам Римик, игра. И ее пора заканчивать. Мне теперь не нужно ждать вашего осознания всей правды — вы ее знаете, во всяком случае, я вам ее озвучил. Объединить ваше сознание мне больше не с чем — ваши отличные альтер-эго мертвы — вы оказались самым жизнеспособным сознанием. Посмотрим, готовы ли вы умереть за свою любовь, и сможете хоть вы искупить вину прошлого?
— Я больше не буду это терпеть, проклятый психопат! Я тебя сейчас убью, чего бы мне это не стоило!
— Ты не сможешь меня убить, ведь тебя даже не существует! Как ты этого не хочешь понять, тебя просто нет — ты выдумка. Ты плод страдающего сердца и погасшей памяти одного очень несчастного человека. Я не могу позволить тебе остаться в его теле одной и заполнить всю пустоту, образовавшуюся после смерти Эйхема, Леона и Айека. Ты должна идти в след за ними, Мия. Так что готовься.
— Нет! Что это значит?
— Ты их сестра, а они твои братья. Ты их женщина, а они твои любовники. Они любят тебя, так же как ты любишь их, и ты не сможешь жить без них, как они не смогли бы без тебя. Ты часть одного мозга, одного сердца, одной души. Душа этого несчастного человека — треснувшее зеркало, как то, которые ты занесла на меня. И в это зеркало еще можно смотреть, в нем теперь не одно, а несколько отображений. Но оно еще зеркало. Его можно склеить, починить. Но если ты его унесешь с собой целый осколок, надломившийся в трещине, то в зеркале останется дыра. И в нее уже ничего не разглядеть. Мия. Ты должна понять, поверить мне наконец, что ты и они — это он. Тот К.№1—5, который потерял свою Лору. Так же зовут твою подругу, так же звали сестру Эйхема, и дочь Леона, и мать Айека. И ты Мия Римик — это не просто имя и фамилия. Это твой защитный механизм — раствориться в окружающей среде. Стань одним целым, слиться. М-и-м-и-к-р-и-я. Анаграмма, Мия, вот и все. Как Леон Камэ — Камэ Леон, то есть «хамелеон».
Ай-е-к Н-о-е-л -м.
Эй-х-е-м Л-а-м-о-н-е.
«Хамелеон». 32
Вот что вы есть на самом деле. Вот чем вы были все эти годы.
— Я не могу в это поверить… Чтобы ты ни говорил, я в это не верю…
— Придется на этот раз, Мия. Это будет наш последний сеанс.

К.№1—5.4. №1. 29.XI.2002

— Выпей еще успокоительного. Вот так. Ты молодец.
— Я хочу признаться.
— В чем?
— Я действительно столкнула Эйхема с карниза. Ты был прав.
— А зачем, можно узнать? Он же тебя любил.
— Я знаю. Я его тоже очень любила. Как и Ло я тоже любила. Только Ло я тоже фактически толкнула к смерти. Хотела узнать, могу ли я вынести смерть еще одного любимого человека. Выдержит ли мое сердце.
— Ну и как, выдержало?
— Не выдерживает?
— Ты хочешь с этим покончить?
— Да, хочу.
— Ты правда готова к этому?
— Не знаю. Вряд ли к этому можно быть готовым. Что мне сделать?
— Поскольку твоих… поклонников больше нет, и сводить тебя больше не с кем, нам нужно найти способ тебя достойно и безболезненно проводить к ним.
— Ну так найди. Ты же врач.
— Я постараюсь. Ты правда, уверена в этом?
— Разве есть выбор? Ты же говоришь, я должна умереть.
— Не воспринимай это как конец. Как описывал мистер Ноел свою картину — главное движение. Ты движешься, даже когда мертв — не воспринимай эту жизнь, и эту реальность как единственно существующую. С точки зрения вселенной наш самый огромный прыжок вперед — всего лишь маленькое колебание воздуха. Однако для нас в нем — целая жизнь.
— Что со мной будет там?
— А что с тобой было здесь? То же случится с тобой и там. Мы же не знаем, чем сейчас в действительности занимается К.№1—5. Он в своем теле там — в своей реальности, может делать что угодно. И ты, как часть его, будешь заниматься тем, что делает он. А если ты будешь отвечать за определенную или хоть сколько-то важную часть его подсознания, то сама будешь временами определять чем он будет заниматься.
— Правда?
— Ну конечно! Ты же целая часть его. Представляешь, как он сейчас там без тебя. Как будто ты бы была без конечности или слепа. Ему тебя не хватает. Ты ему нужна.
— Я очень волнуюсь. Я боюсь, что меня не станет. Я сольюсь с мужчинами, и меня поглотят.
— Нет, что ты. Ты уникальна, как и все мы. Возьми вот, выпей. Ты слишком нервно выглядишь. Вечер был очень длительный и ты устала. Хватит вам четверым скатываться вниз, как на салазках. Поднимайтесь вместе, за руки взявшись, наверх, наружу.
— Мне будет не хватать всего этого: моей жизни, моей свободы, моей профессии. Я жила этим все эти годы, и сейчас мне так тяжело принять все, что ты говоришь. Как я буду себя чувствовать там, одна? Мое сознание женское, артистическое — как оно уживется с сознанием мужским? Например, угрюмого, грубого Леона? Или инфантильного, слабого Айека? Мое видение мира замылится и в нем не будет прежних красок.
— Твой мир — иллюзорен, Мия. Он не выходит за рамки твоей головы, и даже в ней — он всего лишь часть, отколовшаяся от остальных. В твоем мире ты знаменитая актриса, но этот твой мир размером со спичечный коробок. Выйди за его рамки — и ты увидишь, как разнообразен и как широк мир снаружи. Не живи вовнутрь, не уходи на дно, не дроби свое устремление жить, а наоборот — всплывай. Иди вширь, и вперед. Дай мне помочь тебе воссоединиться с твоими альтер-эго, чтобы мой клиент смог с твоей помощью вернуться в реальность. Не в ту, которую он придумал для вас всех, а в настоящую реальность.
— Но… мне так страшно. Там я буду помнить о его… то есть о своей жене? И о том, что из-за меня ее больше нет. Мне так здесь не хватало моей Лоры, что я не смогу пережить это еще и там, наверху! Это так страшно, доктор!
— Ты должна отпустить себя. Не цепляйся, а отпускай. Жизнь — это сплошное прощание и отпускание. Особенно наших любимых людей. Лора давно отпустила твою вину, и простила тебя. Она пошла на смерть ради любви к тебе, так и ты отдай себя, ради жизни К.№1—5. Тогда наверху тебе станет легче.
— Даже если я это сделаю, я буду помнить об этом, да?
— Разумеется, будешь. Но не вину, а ее саму. Ее голос — в шуме дождя и листьев деревьев у тебя под окном. Запах ее волос в вечерней прохладе, принесенной ветром. Ее добрую улыбку в утреннем рассвете. Она с тобой, она в тебе. Люби ее, живя дальше.
— Но ты говорил, мы не искупили вину. Здесь, в нашем сознании.
— Как сказать. В целом, каждый из вас принес немалую жертву, ради общего выздоровления. Остался один, недостающий элемент мозаики… Очевидно, что там, наверху, всем вместе будет гораздо легче противостоять терзающей вас изнутри вине.
— А ты? Что будешь делать ты? Будем ли мы помнить тебя? Встретимся ли мы снова?
— Не думай об этом. Я надеюсь, у нас не будет повода встречаться снова. Помни, что ты храбрая суб-личность. Я не удивлен теперь, что ты осталась в живых последней. Ты сильнее, Мия.
— Что это значит?
— Ты искупила свою вину, ты узнала ответ, сколько можно отдать за любимого человека. Ты теперь идешь на вверх свободной от кармических оков прошлого. Оно тебя больше не будет тревожить. Ты вернешься и воссоединишься с сознанием К.№1—5, и память о твоих проступках не будет зиять черной пустотой. Твое прошлое чисто теперь.
— Что ты говоришь, я не понимаю? Я не знаю ответа о любимом. Какой же ответ?
— Ты отдала свою жизнь, ради жизни любимого. Твой любимый это К.№1—5 и его память о любимой жене. Ты отдала себя, чтобы избавить его от страданий. Теперь ты знаешь это, теперь он узнает это. Возвращайся же к нему наконец свободной!
— Это значит, я должна буду умереть?
— Ты уже умираешь, Мия. Через несколько минут ты заснешь, и проснешься в своей прежней жизни, в прежнем свободном сознание и продолжишь жить наверху.
— Уже? Ты что, отравил меня, да? Это было не успокоительное?
— А ты простишь меня за это?

— Ах, уже! Я так благодарна тебе! Ты выбрал для меня самый легкий способ уйти — без боли, пули и крика. Я, кажется, уже чувствую как тяжесть покидает меня, как хочется мне раствориться в воздухе… И пусть я лишь выдуманная актриска, которая в своем подсознании убила своего мужа и подругу, но я вернусь туда, в ваш мир, и стану лучше. Я стану частью его — того, о ком ты мне рассказываешь. Я стану его лучшей частью. Я столько потерь, несчастий и бед испытала здесь, пускай здесь, внизу они все и остаются. А сейчас я здесь умру, и полечу туда, наверх, где только чистый свет, и нет памяти прошлого. И будет только настоящее. И важно будет только совершаемый шаг и действие. И нет тревог. Ах, чувствую я холод по спине моей. Иди сюда. Обними меня, доктор, дай мне на прощание, сказать тебе спасибо. Я чувствую, что умираю. Разреши мне умереть красиво, чтобы не так страшно было вступать в неизвестность. Милый доктор, меня скоро не станет и ничего от меня не останется. И я превращусь лишь в крохотную бабочку твоих воспоминаний, так пускай же они будут немного приятными, хоть напоследок. И пускай меня не существует, но дай я тебя поцелую, как целуют мужчин знаменитые французские актрисы!…

1 комментарий:

Читайте также

Матч финальный. Действительно

Популярное