17.03.2016

Цикл Кверти. Часть 2. Пересечение параллельных.

Глава 1. 

               Когда вкус грязи во рту почти перестал чувствоваться, а левое ухо уже не досаждало ноющей болью, Ник Коен  начал скучать. Сначала в голову шли разные мысли, вроде: "эта грязь впитается в кожу настолько, что ее потом скипидаром не стереть. Отмыться бы до вечера.". А ведь еще была вонь...
               Как и подобает истинному профессионалу,  который отрабатывает свой миллионный контракт, он постарался уйти от физического самоощущения, и сосредоточиться на эмоциональном уровне своего положения.
              А расположения духа Ник так и не потерял.
              За первые 60 секунд после своего падения  к нему подошли лишь двое. В первый раз, когда чьи-то возгласы мимолетного удивления испарились в дневной суете, к нему наклонился кто-то очень тучный (это Ник  понял по тому как резко перестал поступать свет через закрытые веки) и, тяжело дыша, некоторое время наблюдал за ним. Ник послушно замер, ожидая дальнейших телодвижений своего спасателя. Однако, тот так и не перешел к активным действиям, а лишь через время, грубо выругавшись, шумно поднялся и ушел восвояси. Недоуменно Ник мысленно поставил жирный (очень жирный) штрих в воображаемом списке своих жертв, и перезарядив капкан, принялся ждать дальше. 
            Он был очень талантливый исполнитель. И послушный, что немаловажно. Таких как он, было еще поискать. Взять, к примеру, случай на прошлой неделе, когда ему довелось выводить одну и ту же заунывную мелодию под проливным лондонским дождем в течение почти четырех часов. Эта затея в итоге обернулась для Ника простудой и трехдневным постельным режимом, но тогда, в тот день, он исправно тянул ноты "Боже, храни королевы" на улице Пиккадили. Удивительно, но столь драгоценная английскому сердцу мелодика заработала лишь жалкие 18 фунтов стерлингов, их Ник тут же отдал товарищу по несчастью - опустившемуся брокеру, который мок в картонной коробке рядом с ним. Видимо, скромные вокальные возможности Ника Коена не нашли отклика в холодных, как мартовский дождь, сердцах лондонцев, но тогда этот разочаровывающий результат лишь раззадорил его. Да уж...
              Где-то рядом, над головой, он услышал пискливые голоса, которые выводили гортанные округлые звуки, но даже в этой тираде незнакомого наречия Ник разобрал известную любому народу и нации фамилию - Кверти. Кажется, говорили азиатки. Хотя на этот счет Ник мог ошибаться.
             Он призадумался над одновременно двумя мыслями, внезапно родившимися в его мозгу:
Первая из них была отрывком статьи, всплывшим в памяти, из какого-то солидного издания: "Приурочить показ фильма к кинофестивалю в Европе - слишком мелко для Короля. Показ его новой картины  пройдет в легендарном Radio Sity Music Hall, куда могут попасть лишь немногочисленные счастливчики, которые успели купить билет в ночь на 29 февраля." 
А второй мыслью было: все-таки, это вьетнамки были или малазийки? Ник слабо разбирал на слух азиатские языки, хотя, сказать по правде, в этом сложном деле преуспеть невероятно непросто.
             ...Когда-то давно он много читал о Засе "Заккари" Кверти в интернете: о том, что его талант - переоценен, сам он -  мыльный пузырь и, вообще, все в нем искусственное и сплошь подделанное. В многочисленных статьях указывали, что полностью вымышленный образ даже начинается с ненастоящего имени и даты рождения. В мире, и Ник это прекрасно знал, было два лагеря: одни боготворили Кверти, другие его ненавидели. Но не было тех, кто Кверти не знал бы, или никогда о нем не слышал. Его имя было на слуху у каждого: и стариков, и детей, и потерявших рассудок, и запойных, и успешных, и скатившихся - и всем и делов-то, что восхвалять его яркую звезду с экрана телевизора или глянцевых страниц, или злобно плевать в него желчью. Сам же Ник толком так и не мог определиться: к какому лагерю принадлежит он сам. Пожалуй, он был перебежчиком. 
              Ник мысленно улыбнулся этой мысли, принимая такое решение, стараясь не пошевелить ни одним членом тела. В голову безжалостно отдавало множеством звуков:  шагов, доносящихся сверху и вокруг, дребезжащих колесиков огромных чемоданов, колясок, кричащих голосов, сливающихся в ужасную какофонию гула машин, вокзальных объявлений и шума спешащей толпы. Все это мешало думать, а тем временем, хронограф одиночным писком отсчитал 90 секунд с момента падения Ника Коена, время за которое на него лишь дважды обратили внимание. 
               Ник вздохнул. Более 8 миллионов человек. 90 секунд. 2 раза.
             Правда, второй из них, был преисполнен, пожалуй даже, чрезмерного внимания...

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Читайте также

Часы, которые показывают время

Популярное